Не лекарство - отрава

Президент Путин обратил свой светлый взор на коррупцию. Оригинально. Особенно оригинально, что он сделал это на излёте своего срока президентства. На излёте, а не с самого начала. С самого начала он занимался "укреплением вертикали власти" при признании "диктатуры закона" и "мочиловом в сортирах". Между тем как именно почва для подкупов и коррупции начала активно и систематично создаваться именно во времена президентства г-на Путина.

Можно сколько угодно разглагольствовать по тому поводу, что и при Борисе Николаевиче-де "брали". Брали, но тут есть несколько оговорок. Во-первых, брали не столь организованно, не столь систематично и совершенно не столько, как при президентстве г-на Путина. Во-вторых, именно во времена президентства г-на Ельцина не слишком уж и было нужды (а, кстати, и возможности) повсеместно "давать". С "укреплением вертикали власти" и образованием однобокого парламента вкупе с полицейщиной, введённой при президентстве г-на Путина, всё изменилось. Если при г-не Ельцине брали исподтишка и кто сколько урывал, то теперь дело дошло до наглых поборов. Наглых и откровенных.

Поведаю только два случая, не раскрывая в оперативных интересах конкретики.

Первый из них. Довольно молодой юрист позвонил мне и сообщил, что он очень хотел бы, чтобы его дело (административное) было перенесено в другую область. Я очень удивился такой просьбе. Сам я не специалист по административному праву, но само по себе желание быть судимым где-то в другом конце России было странным. В гражданском процессе такое случается, но на то существуют совершенно ясные мне причины. Я попытался применить логику рассуждения, которое ведёт к применению механизмов изменения территориальной подсудности в гражданском судебном процессе к процессу административному и... не получилось. Тогда я впрямую спросил своего коллегу - зачем ему это вообще надо? Он прямо ответил, что ему пообещали в том суде "решить проблемы за вознаграждение, соответственно", если дело попало бы к ним. "Кто пообещал?" - "Судья". Появилось гадкое чувство.
Разговор происходил по телефону, а я сидел в это время в одном очень серьёзном милицейском учреждении. И, поделился своим возмущением с оперативными сотрудниками. И каково же было моё изумление, когда они мне тут же выдали...
второй случай. Причём этот случай был с ними прямо у них под боком и именно с их товарищами.
Целая группа их сотрудников судится с государством, высуживая деньги, которые государство, вертикаль власти в котором г-н Путин доукреплял до пластического отвердения, безусловно обязано выплатить. Причём, если во времена президентства г-на Ельцина бюджет был пустоват и неплатежи могли объясняться не столько злыми умыслами, сколько нищетой, то в наше время такое объяснение никак не проходит - профицит бюджета налицо. Так вот, именно этой группе сотрудников судья прямо предложил: "С каждого по YY тысяч - и всё будет нормально".

Дожили, что называется.

Наконец-то и до г-на Путина долетели вести, что, оказывается (!), "берут". Причём берут именно те, на кого он, именно он, сделал главные ставки в укреплении своей личной власти - силовики, прокуратура, суд. Как сам говорил г-н Путин, на юрфаке он учился не очень хорошо, потому что много пива пил, но не задуматься на тему криминологических аспектов взяточничества он не имеет права.

Какова же питательная почва взяточничества (пусть пока не коррупции вообще, а именно взяточничества).
Совершенно очевидно, что для того, чтобы взятки давали, у взяткодателей должны быть деньги. Это - раз.
Ясно, что получение взятки - наказуемо, а потому должно проходить в тишине и бесконтрольно. Следовательно, власть должна быть закрытой от внешнего мира. И безответственной на всех уровнях. Это - два.
Просто так взятки не дают, и должны быть какие-то препятствия, которые такими вот взятками преодолеваются. Это - три.
Преодоление препятствий взятками должно быть эффективным, иначе затраты на взятки не будут окупаться. Это - четыре.

А теперь давайте посмотрим - сколько условий из этих четырёх было оформлено во времена именно президентства нашего нынешнего президента?

Денег у людей стало больше. Во всяком случае у определённой части. И доходы этой определённой части стали стабильнее. Это - раз.

Государственная власть, сосредоточившая под своим контролем опять-таки немыслимые богатства, стала более закрытой и самовластной, всякий гражданскообщественный контроль оказался подавленным. Например, из-за маргинализации целого ряда политических сил. Маргинализации, в том числе, из-за репрессий. Это - два.
Бюрократических, причём произвольных, барьеров на пути осуществлении прав людей стало намного больше (и не столь уж важно - как это объясняют). Это - три.
Личная власть соответствующих государевых людей увеличилась (причём и в единичном смысле, и в групповом). Это - четыре.

Так стоит ли теперь удивляться тверждению, что именно политика того режима, который возглавляет г-н Путин, ведёт к созданию криминогенной обстановки именно во коррупционно-взяточной сфере?

Итак, г-н Путин заметил, что болезнь "на лице". И что же он решил? В чём же он видит теперь лекарство от такой болезни? Может быть он видит лекарство в разрушении препятствий в осуществлении людьми их прав, чтобы они максимально могли бы обойтись без чиновников? - Нет, этого он не понимает, но ощущает только, что охрана прав людей тем проще, чем именно меньше тех самых прав, которые надобно охранять; а потому права человека легче умалить или ущемить, а затем остаток - эффективно защитить. Так что тут он вообще ничего не предлагает. Он просто не мыслит механизмов саморегуляции гражданского общества, а сами институты гражданского общества видит, вероятно, только как совещательный орган при себе, который, к тому же, он ещё и наполовину сам и создаст (Общественная палата).
По тем же самым причинам, наш президент (а он и в самом деле - наш!) не видит и разрушения герметичности государственной власти. Ему, видимо, вообще трудно себе представить, что судебная реформа должна стойко вести к введению всё большего количества всё более активных элементов гражданского общества в судебную власть. А самым радикальным способом такого введения является введение именно шеффенских судов и ликвидация единоличных рассмотрений государственными судьями всех категорий дел, рассматриваемых государственными судами. Разумеется, вкупе с полным признанием полномочий судов третейских. Наказание чиновника за неисполнение решение суда в срок и надлежащим образом, включая саботирование решений третейских судов, должно быть жёстким, безальтернативным и неотвратимым. Оно должно всегда сопровождаться отрешением от должности. Это правило, кстати, должно быть распространено и на самого президента. И что? хоть в одном слове он говорил об этом? да ни Боже мой!

Что же в таком случае может предложить г-н Путин?
Прежде всего он заметил, что при определённом уровне коррупции таковая начинает угрожать государству. Ничего, кроме государства, г-н Путин в стране не видит. То, что такое являение как коррупция угрожает правам людей и должно сниматься прежде всего гражданскообщественными институциями ему невдомёк, так как он вообще слабо себе предствляет что такое гражданское общество. Поэтому как истинный государственник с укреплённой вертикалью власти президент задумал усилить диктатуру закона, причём именно со стороны государства (иной силы, он, подчёркиваю, в стране просто не видит, не знает и боится её существования, так как просто не знает чего ждать от неё и как с нею себя вести - именно от этого он пошёл на ликвидацию выборности губернаторов, а по сути - на уменьшение прав граждан). Коль же скоро само по себе уголовноге законодательство должно ещё сопровождаться и мероприятиями по неотвратимости применения законодательства, а это уже - задача... исполнительной власти, то г-н Путин увидел решение проблемы... в усилении контролирующих и репрессивных функций исполнительной власти. Далее он поступает логично - он призывает увеличить контроль государства и его репрессии, так как государство на самом деле ничего, кроме контроля и репрессий и делать-то не умеет. Особенно государство в представлении г-на Путина.

А теперь вернёмся назад и попытаемся понять - какой из указанных выше факторов возникновения и развития коррупции уменьшается при усилении контроля государства? Ответ: никакой! А это означает, что болезнь будет усугубляться и загоняться внутрь. Грубо говоря: размеры взяток возрастут, способы получения станут извращённее, а рано или поздно, но самой коррумпированной станет именно структура, которая с коррупцией и борется. А страна всё более отравляться государственной неограниченной властью.

Причём можно довольно точно спрогнозировать, что коррупция уйдёт в другие места, усилиться и при этом всём существенно усилиться и ущемление государством прав людей. Хорошей иллюстрацией такого положения является такое супертоталитарное государство как Германия времён правления Гитлера и его соратников: там коррупция была колоссальной и органично вплетённой в самую ткань государственного устройства. Есть и другие примеры: сатрапии, императорский Рим, СССР, например, времён излёта эпохи Л.И. Брежнева.

Так что не лекарство от коррупции предлагает г-н Путин. Нет, не лекарство! Отраву.